Газета «Сударушка» (концерн «Вечерняя Москва»)


image

КАК ВИКЕ ВЕТРОВОЙ ЮРИЙ АНДРОПОВ ПОМОГАЛ


Стихи Виктории Ветровой чисты и прозрачны, как вкусный лесной воздух после дождя; легки и светлы, как невесомые пушистые снежинки, пляшущие в лунной ночи.



— Вика, ты давно пишешь стихи?


— С девяти лет. Стихи у меня были очень сильными по теме, которая в них проходила, но само стихосложение было, безусловно, детским. Родители у меня не имеют никакого отношения к искусству, поэтому они не обращали внимания на то, что я делаю — ну, пишет что-то ребенок и пишет.


— А как все это происходило, откуда «шли» стихи? Ведь для этого надо было иметь какое-то особое видение мира, отнюдь не детское…


— Да, по всей видимости. Но я даже не могу сказать, за счет чего это происходило. Меня очень любили в семье, для моей бабушки я была смыслом жизни, она занималась со мной. Мне все время как-то старались облегчить жизнь. Я была довольно избалованным ребенком, не ходила в детский сад, училась на «отлично». Все было легко и светло, и откуда появились такие взрослые мысли в стихах, я даже не могу ответить.


— Одно время в прессе очень много внимания уделяли маленькой поэтессе Вике Ветровой, называли феноменом, публиковали «тетради стихов»…


— Это не про меня говорили! Есть девочка, тоже Вика Ветрова, она моложе меня. Мы с ней не знакомы, я никогда не видела ее, думаю, что и она меня тоже. Это просто совпадение! И вообще, как правило, я называю себя не поэтом, а поэтом-песенником, хотя просто стихов у меня, конечно, намного больше, чем песен.


— А чем отличается просто поэт от песенника? Есть разница?


— Поэт-песенник — это работа, и, как я считаю, очень сложная. Ведь песню никогда не сможет создать один человек: над ней работают композитор, аранжировщик, поэт, исполнитель. И если кто-то один плохо сработает, то хорошей песни не получится ни за что. Чтобы написать текст для другого человека — надо проникнуться его психологией и понять его мир. А стихи — это совсем другое дело, это состояние души, и я просто сажусь и пишу о том, что в настоящее время чувствую, какое у меня настроение. Стихи неподвластны времени — день, ночь, — это чисто мое мироощущение. Кстати, у меня все стихи — ночные. Не могу писать днем — ни строчки. Все отвлекает. Поэтому я и не называю себя поэтом. Есть люди, у которых настолько отточены слова в стихах, настолько все продуманно и четко! Я так не умею. У меня все стихи — от души, на эмоциях. А песни я пишу профессионально.


— То есть, как сказал мне один очень известный композитор, ты — «вторая Лариса Рубальская»?


— Нет, я первая Виктория Ветрова.


— Вика, песенные стихи ты пишешь на заказ, на исполнителя, или как-то по-другому?


— По-разному бывает. Иногда пишу текст, отдаю композитору, а он на него пишет музыку для определенного исполнителя. А бывает наоборот: привозят музыку и просят на нее написать песню, причем порой это надо успеть сделать за одну ночь! И надо, чтобы текст не только уложился в данную схему, у профессионалов это называется «рыба», совпали слоги, ударения и прочие технические параметры, еще и смысл должен быть, тема, эмоции!


— Ты сразу, с детства, решила посвятить себя песням, или были другие планы?


— Когда я окончила школу, хотела поступать на режиссерское отделение, перечитала всего Станиславского… До этого долго занималась фигурным катанием, хорошо танцую. У меня было много идей, которые хотелось как-то режиссерски воплотить. Но поскольку я пишу стихи, то мне хотелось бы заниматься постановкой клипов, эстрадных шоу. А у моей мамы были предубеждения против той среды, тогда я сначала получила специальность экономиста, потом, отработав ровно месяц, уволилась, и стала работать на киностудии. Сначала на «Союзмультфильм», ассистентом художника-постановщика, потом на озвучании, позже стала сниматься в рекламе, еще в первой, когда не было ее засилья на ТВ. Потом работала на «Мосфильме» ассистентом режиссера у Натальи Бондарчук. Позже со своими идеями попала на телевидение и какое-то время в ДТА при объединении «Экран» делала свою авторскую программу «В В В» — «Встречи Виктории ветровой». Я была сценаристом и ведущей, но уже с пятого выпуска полностью выполняла и режиссерскую работу, как на съемках, так и на монтаже. За несколько лет работы вышло много выпусков, а потом все начало разваливаться, «Экран» отделился, и по ряду финансовых причин передача прекратилась. Тогда был «полузастой» (в Стране), издать свои стихи не представлялось возможным, о книгах тем более речь не шла. Я поняла, что единственный путь быть услышанной — выпустить свои стихи через эстраду.


— С кем ты начинала работать и с кем работаешь сейчас?


— Моя первая песня «Русская девчонка» была написана с группой «Амадеус». Она прозвучала по телевидению в программе «Музыкальный экзамен». Потом было много других работ. А на начальном этапе мне очень помог композитор Виталий Окороков. Он довольно быстро, буквально за несколько недель, написал на мои стихи ряд песен для известных исполнителей, народных артистов Екатерины Шавриной и Ярослава Евдокимова. Я благодарна этим людям и очень их люблю. Хочу назвать еще одного человека, который во многом мне помог, когда мне было плохо и трудно, и я буквально не знала, что мне делать и куда кидаться. Это директор студии звукозаписи «Тандем» и ее ведущий звукорежиссер Юрий Андропов. Юра поддержал меня не только профессионально — записи, фонограммы и т.п., но и морально. Я благодарна Юре за все, что он для меня сделал тогда.


— Вика, в работе с корифеями эстрады ты, молодая девочка, не сталкивалась ли с каким-то пафосом, превосходством с их стороны?


— Думаю, пафос — это удел дураков. Сейчас ты на вершине, но никто же не застрахован оттого, что будет завтра… Мне было на удивление легко и просто работать с Катей Шавриной, она очаровательная женщина. Многим я обязана и Славе Евдокимову. Это очень обязательный человек, ответственный, на него всегда можно рассчитывать в работе. Он, если надо, поедет на другой конец Москвы, когда речь идет о работе с текстом, репетиции, записи. Тем более, что моя с Виталием Окороковым песня «Горе — не горе» в исполнении Евдокимова уже облетела всю страну и звучит во многих теле— и радиопрограммах.


— Сколько же у тебя уже написано и звучит песен?


— Надо посчитать…


— Вика, помимо стихов, песен, работы, в жизни есть какое-то увлечение?


— Обожаю игрушки всякие — и большие пушистые, и совсем крохотные, и куклы. Мне задают вопрос: «Ты что, маленькая?» Но ведь это же не возрастное! Если в жизни есть какой-то пробел, его обязательно надо чем-то заполнить. А так как я много времени отдаю творчеству и пробиванию головой стен в шоу-бизнесе, то эти пробелы в чем-то существуют. И вторая моя любовь — это моя собака Агата. Мама была против нее. А когда я была маленькая, у меня кто только ни жил: и цыплята, и рыбки, и черепахи, и ежики. Но собачку подарили три года назад младшему брату, а когда она подросла, показала свои «вокальные способности». Если я показываю кому-то песню и под музыкальную фонограмму начинаю петь, Агата моментально прибегает, где бы ни была, садится и начинает подпевать. Теперь это любимица дома.


— Есть ли у тебя какие-то любимые места, которые навевают определенные образы, поэтические строки?


— Я раньше часто гуляла в Сокольниках, там сочетание природы и цивилизации! Хочется уединиться — иду в ту часть, где лес. Хочется, что называется, «себя показать» — тут же можно выйти к народу. А еще я очень люблю вечернюю Москву, центр в огнях, иллюминацию. Обожаю кататься по ночной Москве на машине. Я люблю Москву, люблю Россию — у меня ведь даже в песнях довольно много фольклора, народных тем. Я не представляю, как люди уезжают, живут где-то далеко от России. Я не смогла бы куда-то уехать, и там остаться, а посмотреть — с удовольствием.


— У поэтов довольно своеобразное мышление. А какие сны тебе снятся?


— Ох! В последнее время мне снятся все наши артисты, какие-то презентации, вечера после концертов. Мне снится мой собственный творческий вечер, который я давно задумала; снится кусками, у меня голова им забита, я его во сне режиссирую. Раньше бывали сны, которые часто сбывались в жизни. Я прихожу в какое-то здание, где раньше не была, встречаюсь с человеком, которого вижу впервые, и удивляюсь, почему все это мне так знакомо. И только потом вспоминаю, что это мне уже как-то снилось в деталях и подробностях, я даже знаю, как пойдет разговор.


— Русская пословица гласит: «Не родись красивой, а родись счастливой». Ты счастлива?


— Счастье относительно… Я не несчастна: у меня есть где жить, мне не приходится снимать квартиру, я живу в своей семье, у меня есть во что одеться. Хватает денег. То, что мне удается заниматься, чем я хочу — тоже счастье, но этого я добилась своими усилиями. А по жизни… Наверное, немного творческих людей, которые могут сказать, что они счастливы. Часто не получается то, что хотелось бы, и так, как хотелось бы. Я очень люблю всех людей, с которыми общаюсь. Но полное счастье женщины вообще как-то призрачно.


— А что тебя больше всего раздражает в нынешних мужчинах?


— Если за них надо что-то делать, к чему-то подталкивать. Смотришь — они такие все из себя «крутые», а не могут ничего сделать-то сами. Мужчин сложно раскачать на какие-то решительные действия. К сожалению…


— Вика, я знаю, что ты родилась 1 апреля. Этот «юморной» день как-то влияет на твою жизнь?


— Влияет не день, а то, что я родилась под знаком Овен. Я «упертая», как баран, а вокруг так много новых ворот, которые приходится постоянно пробивать! Кстати, мне это упорство в работе очень помогает. Если бы я не была такой, вряд ли чего-нибудь добилась.


— Как тебе удается оставаться такой элегантной и красивой? Это же безумно сложно!


— Я, в принципе, не придаю большого значения одежде, гардеробом моим всегда занималась мама. А культа денег, культа вещей у меня не было никогда. Я предпочитаю классический стиль, и большинство вещей у меня пошито именно в классическом стиле, как их придумываю сама. Помню, когда у меня появилось осеннее красное пальто, с шитьем и фасоном которого я долго мучилась, таких было только два в тусовке — у Бари Каримовича и у меня. Так что меня уже со спины все узнавали: если это идет не Алибасов — значит, это идет Ветрова! Я даже тогда волосы в светлый цвет перекрасила, чтобы нас уж точно со спины различали.


— Боишься ли ты чего-то в этой жизни, и если да, то чего именно?


— Страшнее всего для меня две вещи: терять того, кого любишь, и разочаровываться в том, кому веришь…


— А часто приходилось терять?


— Нет, потому что часто любить невозможно. А разочарований — да, было много…



Ирина БАРЫШЕВА



P.S. В статье были опубликованы также стихотворения Виктории В. Ветровой «Русским я отдаюсь полям», «Не вернуть вчерашнего дня», «Я устала терять». Мы не приводим их здесь, так как вы можете прочитать их в разделе сайта «Стихи».